ПОЭТ НЕПРИМЕТНОЙ ВЕЧНОСТИ
К 100-летию Василия ЗВОНЦОВА
27.VI - 20.VIII.2017

Графика – искусство камерное. По негласно установившейся традиции в каталогах больших отчетных выставок советского периода раздел графики всегда занимал третью позицию после живописи и скульптуры. Обладателей почетных званий в графической секции тоже всегда было меньше, чем у живописцев и скульпторов, а уж удостоенных высших почетных званий – были единицы. И когда в 1983 году Василий Михайлович Звонцов стал Народным художником РСФСР – это стало безоговорочным признанием его выдающихся творческих достижений в области печатной графики. Он никогда не выступал с декларативно-политическими произведениями, не прятался за актуальные темы, оставаясь тонким лириком, преданным певцом русской природы…

Василий Звонцов родился в деревне Вахонькино Череповецкого уезда в семье сельского учителя Михаила Логиновича Звонцова. Занятия рисованием начались в Череповце под руководством А.А. Алексеевой, в прошлом выпускницы ВХУТЕИНа. В 1935 году Звонцов поступает в Ленинградское художественное училище. Особое влияние на будущего художника оказал преподававший в училище рисовальщик и офортист Александр Громов. «Именно Громов первым рассказал нам об офорте… С тех пор я задумал непременно стать офортистом», – вспоминал Звонцов. В 1939 году он поступил на факультет живописи в Ленинградский институт живописи, скульптуры и архитектуры имени И.Е. Репина, но вскоре был призван на военную службу. А когда подошел срок демобилизации, началась Великая Отечественная война. Ускоренный курс военного училища, и с апреля 1942 года комвзвода, лейтенант Звонцов – на фронте. Он закончил войну в Берлине в звании подполковника. Был награжден пятью боевыми орденами, среди которых ордена Красной Звезды, Отечественной войны и Боевого Красного Знамени.

Ему прочили блестящую военную карьеру. И потребовалось много настойчивости, мужества и уверенности в правоте выбранного пути, чтобы вернуться на первый курс в институт. А было Василию Михайловичу на тот момент около тридцати лет. Для жесткой тоталитарной системы поступок орденоносца подполковника непонятен – он почти что отступник, и режим предпринимает еще одну попытку вернуть его в свой круг. Звонцов избирается (а фактически назначается) секретарем Василеостровского райкома КПСС. Случай беспрецедентный: один из руководителей крупнейшего района Ленинграда – студент.

В 1948 году после окончания второго курса Звонцов переходит на графический факультет. Главными причинами были – желание учиться у такого мастера, как Константин Рудаков, и специализироваться в технике офорта. Вот что пишет об этом сам Василий Михайлович: «… Главным и решающим поводом к этому для большинства из нас было желание учиться у Константина Ивановича Рудакова. Я ничуть не преувеличиваю: попасть в число его учеников стремились многие. Молодежь почти стихийно тянулась к Константину Ивановичу, восхищенно принимала его новые работы и шла за ним без колебаний». И далее: «Однажды в самом конце занятий по живописи Константин Иванович спросил у меня, что у нас следует далее по расписанию. Узнав, что будет лекция по периоду Великой Отечественной войны, он, указывая на мои орденские колодки, сказал: «Знаете что, не ходите на лекцию: вы и так все про войну знаете, а мы тут с вами попишем». Только потом я понял, сколь внимателен и осторожен был мой учитель, каким тактом обладал он, затрагивая самые больные места моей творческой судьбы. Долгих семь лет я был совершенно отлучен от любимого дела для военной службы. Мои сверстники, успевшие демобилизоваться раньше, ушли далеко вперед. В своей группе я был старшим по возрасту и жизненному опыту, но явно отставал в профессиональной подготовке, так как многое подрастерял и перезабыл. Дела мои шли неважно. И вот в такое трудное для меня время Константин Иванович понял, что я нуждаюсь в разъяснении, напоминании самых элементарных положений. Щадя мое самолюбие, не желая ставить меня в неловкое положение перед однокурсниками, проделал он все это в дружеской беседе с глазу на глаз». К сожалению, Рудаков не дожил до успешной защиты диплома своего ученика…

Совмещать партийную деятельность такого масштаба с учебой, а после защиты диплома с творческой работой было практически невозможно, и Звонцов снова делает свой выбор – он прежде всего художник. В 1955 году он окончательно отходит от номенклатурных постов в КПСС, концентрируя все усилия на собственном творчестве и педагогической работе, которая продолжалась с 1953 по 1970 год. Он преподает свою любимую технику – офорт, постепенно разрабатывая и развивая ее неисчерпаемые возможности. Звонцов в совершенстве овладевает графическим ремеслом и, систематизируя накопленный опыт, создает в соавторстве с В.И. Шистко, может быть, самую понятную, самую всеобъемлющую книгу об офорте, где объясняются все аспекты и нюансы этой богатейшей техники (В.М. Звонцов, В.И. Шистко. «Офорт». М., «Искусство», 1971). Причем, помещая в книге технологические таблицы о концентрации азотной кислоты, посекундном времени травления, об измельчении и нанесении на металлическую пластину канифоли, о компонентах офортных лаков и многом другом, сам Василий Михайлович оставался практиком-импровизатором. Он ловил случайности и делал их своими союзниками в осуществлении собственных замыслов.

О взаимоотношениях преподавателя Звонцова со студентами в Академии ходили легенды. Старшекурсники рассказывали про День офортиста и про выезды на природу, про чтение наизусть почти всего «Василия Теркина» и многом другом. Посвятив почти два десятилетия преподаванию, в 1970 году Звонцов покидает стены Академии художеств. То, что за семнадцать лет работы он так и не получил звания профессора, было явной несправедливостью. Но понятно, что такой практический и теоретический творческий опыт не мог остаться невостребованным, и Василий Михайлович принимает предложение занять должность главного редактора вновь созданного издательства «Аврора». Это был неординарный проект для советского периода. Альбомы по изобразительному искусству различной тематики отличались и содержанием, и дизайном, и полиграфическим исполнением. Многие из них печатались за рубежом. В обязанности главного редактора входило информационное ознакомление с запасниками крупнейших художественных музеев Советского Союза и коллекциями областных музеев. Налаживались контакты с европейскими собраниями. Естественно, такие открывшиеся возможности очень обогащали Звонцова-художника, а это звание, эту профессию он всегда ставил выше всего.

Одним из первых уникальных изданий, увидевших свет непосредственно по инициативе Василия Михайловича, был альбом «Офорты Рембрандта». Его не встретишь сегодня в букинистических магазинах – с ним не расстаются. Рембрандта Звонцов боготворил. Недаром, в строго разработанной им системе преподавания было задание по копированию одного из офортных сюжетов мастера. Это задание сохранилось и после ухода Василия Михайловича с факультета.

Звонцов учился у Рембрандта, но по-своему. Он внимательно изучал его метод работы над металлической доской, но в собственной практике шел от обратного. Василий Михайлович Звонцов ценил и культивировал в своем зрелом творчестве «офортную чистоту». Чтобы к этому прийти, потребовались годы. В технике гравирования он брал за образец те рембрандтовские сюжеты, которые были созданы на одном дыхании, вытравлены за один раз или с незначительными добавлениями (но не исправлениями) и к которым мэтр более не возвращался.

Секрет трепетного воздействия офортов Звонцова на зрителя не только во всестороннем владении манерами офорта. Они лишь средство для достижения результата. Многие годы были отданы художником скрупулезному изучению окружающей природы. Он вживался в нее при помощи карандашных штудий, стараясь понять конструкцию единения веток и ствола дерева, как дуновение ветра влияет на отражение берегового кустарника и травы на поверхности воды и многое другое. И тогда становится ясным, как ему удавалось самыми минимальными средствами, несколькими легкими, но очень точными прикосновениями иглы к поверхности покрытой лаком доски, добиваться предельной достоверности в передаче времени суток и состояния погоды.

Василий Михайлович берег и ценил белое пространство бумаги в своих композициях независимо от их формата и техники исполнения. Его рисунки, выполненные углем, карандашом, китайской кистью, дышат свежестью и живут в воздушной прозрачности. В самом конце 1950-х годов Звонцов обретает края, подарившие ему духовный комфорт для творчества на многие годы. Это Пушкинские места на Псковщине. О его дружбе с хранителем Пушкиногорья – Семеном Степановичем Гейченко ходят легенды. Их добрая, шутливая и в тоже время очень серьезная переписка издана и стала классикой эпистолярного жанра. Василий Михайлович бывал в Михайловском во все времена года, подолгу жил, много и вдохновенно работал.

Как человек очень неравнодушный, Звонцов всегда принимал активное участие в общественной жизни Союза художников. К его мнению прислушивались, в его присутствии как-то не решались пустословить. И когда в организационной структуре Ленинградского Союза художников был введен институт секретариата, Звонцов был избран секретарем по графике. Нововведение это просуществовало один выборный срок, то есть, четыре года и было отменено. Так и остался Василий Михайлович первым и единственным художником-графиком, занимавшим эту должность.

Пронзительный минимализм звонцовских графических листов позволил Михаилу Дудину назвать своего друга «поэтом неприметной вечности». Весь творческий путь художника – это постоянное стремление к совершенству, неудовлетворенность созданным. Он всегда думал, что лучшее произведение еще впереди…